16:29 

Таня Гроттер и Колодец Посейдона

Elizaveta Yait
1. По листу бумаги, наспех выдранному из заурядной тетради, прыгали дразнящие буквы:

"О, МАРС МОИХ ГРЕЗ, ЗАКАТ МОЕГО РАЗУМА, КОШМАР ЗДРАВОГО СМЫСЛА! ЖДУ ТЕБЯ В ЧАС НОЧИ У ФОНТАНА В ПАРКЕ!!!! ДРОЖУ И
ПАДАЮ В ОБМОРО… (ПУФ, УПАЛА)!!!!!!
ТАИНСТВЕННАЯ ПОКЛОННИЦА"

2. – Только сунься! – сказал Шурастик, сцепив зубы. – Жикин, я тебя предупреждаю! Наткнусь на тебя ночью у фонтана, пожалеешь!
– И что же? По физиономии мне дашь? Ой, боюсь-боюсь-боюсь! Иди купи себе самоучитель, как сжимать кулак! – издевательски посоветовал Жикин.
– Мне кулак не нуден. Так сглажу – до смерти волосы на зубах расти будут! Никакая Ягге не поможет! – звенящим шепотом сказал Шурастик.

3. – Предусмотрительный ты, Жикин, аж жуть! Прям тиха украинская ночь, но сало лучше перепрятать, – протянул отличник.

4. Семь-Пень-Дыр, живший по соседству, комкал во сне черную простыню и метался в банковском кошмаре, пытаясь извлечь годовой процент из нуля бубличных дырок, которые во сне называл "дурками". Процент упорно отказывался извлекаться, изводя жадного Дыра. Затем в кошмаре Пня явно что-то поменялось. Он спокойно повернулся на другой бок и спросил трезво и четко: "Теперь главное понять, какая из этих двух выдр настоящая?" После чего заснул уже без всяких сновидений.

5. На пересечении коридоров Шурастик едва не столкнулся с Лизой Зализиной, которая, помахивая зонтиком, назойливо прогуливалась у комнаты Ваньки Валялкина. Не заметив Шурастика, Зализина повернулась к двери и громко, явно уже не в первый раз, произнесла:
– Ты не мужчина, Валялкин! Ты мизер, размазня, пустое место! И не смей заговаривать дверь! Я хочу с тобой объясниться!
– Лизон, я спать хочу! Я уже двести раз тебе говорил: отстань! – жалобно откликнулся Ванька.
– Ты говоришь так потому, что не уверен в себе! Гроттерша задушит тебя своей серостью! У нее не жизнь, а сплошные неприятности! Открой мне дверь, я требую! Я не дам тебе погибнуть, я спасу тебя даже помимо твоей воли!
– Это ты так думаешь.
– Ты боишься меня, и я знаю почему! Ты духовный банкрот, опустошенная личность! Ты не хочешь слушать меня, потому что я голос
твоей совести! Открой, скотина! – завывала Зализина.
– Лизон, сделай одолжение: выпей валерьянки и иди спать!
(Кто смотрел Хеталию, тот поймет)

6. Прощай, Таня! Я посылать тебе перо птицы Феникс, чтобы ты изредка вспоминать обо мне. Директор моей школ Даун Фон Лабрадор (у него такой фамилий, потому что он немец) упаль в обморок, когда увидел, что я ощипал его любимый Феникс.
Когда-то твой Гурий Пуппер.

7. Зализина была вся в слизи. От нее неважно пахло плохопереваренным драконьим кормом, так как ее только что извлекли из желудка у Искристого.
– Зализина, думай что хочешь. Только встань вон там, чтоб ветер в другую сторону дул, а то меня стошнит! – брезгливо попросила Таня.
Лиза вскипела и определенно вцепилась бы ей в волосы, если бы между ними не вырос Баб-Ягун.
– Лизка, остынь! Я Таньку хорошо знаю. Она мирный человек, но ее бронепоезд стоит на запасном пути. Еще десять фраз, и тебя придется оттирать тряпочкой от магического барьера.

8. – Без паники, Шито-Крыто! Никуда мы отсюдова не сваливаем, пока что! Есть еще три года магспирантуры! – заявил Баб-Ягун.
– Не у всех. Конкурс высокий! И мест гораздо меньше, чем нас… – с опаской процедил Семь-Пень-Дыр.
Гробыня мило улыбнулась. Верхняя губа у нее сегодня была ядовито-сиреневой, а нижняя – черной с блестками. Гробыня продолжала свои эксперименты с экстремальной косметикой.
– Все в этом мире поправимо, Дыр. Существуют отличные медленные яды. Ты еще не раздумал поступать? Приходи сегодня ко мне! Чайку попьем! – пригласила она нежно.
Пень тревожно засопел.
– А я приглашена на чай? Я приду со своей заваркой! – встряла Шито-Крыто.
Среди старшекурсников Тибидохса она считалась лучшей по ядам и противоядиям...Разумеется, Гробыне не улыбаласьперспектива состязаться с Риткой.
– Ты в пролете, Шито-Крыто! Все яды только для моего любимого Дыра! – сказала она с беспокойством.

9. Решив подшутить над новичками, Кузя Тузиков нашептал что-то на их скатерть, и котлеты стали таранить малышей. Они взлетали с тарелки и с разгону разбивались об их лбы. Некоторое время это сходило Кузе с рук, пока он не додумался мысленно направить котлету в маленькую белокурую девочку, которая робко жалась где-то с краю стола. Спустя мгновение Кузю сорвало со скамейки, раз двадцать пропеллером прокрутило в воздухе и швырнуло на одного из циклопов. Когда Кузя вновь поднялся, его штормило и качало. Оба его глаза внимательно разглядывали переносицу.
Белокурая девочка робко улыбнулась и стала еще скромнее.
– Нарвался! Интуитивная темная ведьма с навыком врожденной маскировки! О таких вещах предупреждают! – пробормотал Кузя. Он так испугался, что забыл свое имя. То ли Пузя Кузиков, то ли Гузя Дузиков… Что-то в этом духе

10. Она села в кресло и, уставившись на тарелку, убежденно забубнила:
– Курица, твоя биологическая энергия перетекает в меня! Ты отдаешь ее мне без остатка! Я становлюсь сильнее, активнее, моя кожа молодеет! Отдай же мне все без остатка, курица, без обиды и зависти, и в следующем своем рождении в награду за свое великодушие ты родишься китом!
Дурнев раздраженно уставился на жену. Тете Нинель стало неуютно в кресле.
– В чем дело, Германчик? Отвернись! Ты портишь мне биополе! Эдичка Хаврон называет его эстетическим насыщением. Хотя нет… Эстетическое насыщение – это когда просто смотришь глазами на красиво приготовленную еду. То, что я делаю сейчас, – биологический энергозабор. Мы с Айседоркой и с Эдичкой ели так молочного поросенка. Поросенка съел Эдичка, а всю его энергию забрали мы с Айседорой.
– Слопал поросенка? Один?
Тетя Нинель подтвердила этот факт кивком.
– Эдичка был так любезен, что вместе с поросенком потребил твою, Германчик, черную зависть, которая отравляла мне жизнь. Он мне так и сказал.
– КАК? – растерялся Дурнев.
- Да-да, Германчик, не спорь! Все эти годы ты завидовал, что я такая большая, такая цветущая, а ты тощенький и зеленый, как дохлый крокодил. Ты скрыто комплексовал, ты расстреливал меня энергией своей черной зависти, и я стала набирать вес!
– Жрать надо меньше!
– Еда тут ни при чем. Я толстела, потому что мой организм только весом мог защититься от твоей вампирской ненасытности! Это ты сделал из меня динозавра!..
Тетя Нинель всхлипнула и, жалея себя, смахнула с глаза невидимую миру слеза. В кулаке у нее была зажата куриная ножка. Дурнев растерянно остановился рядом, переминаясь с ноги на ногу. От женских слез он всегда приходил в то же состояние, что и большая собака, а именно совершенно терялся. Ему хотелось выть и бегать вокруг. Тетя Нинель некоторое время зорко наблюдала за ним, прикрываясь куриной ножкой, а потом сказала уже обычным деловым голосом:
– Герман! Принеси кетчуп! Только умоляю, не тот, что с красной крышкой! Какой дурак вообще его купил? (кетчуп купил, разумеется, дядя Герман.) И вообще больше не вздумай следить за нами с Айседоркой, когда мы едем в "Дамские пальчики"!
– Откуда ты знаешь? – изумился Дурнев. Он был так удивлен, что даже не стал отрицать.
– Только у тебя, мой сладкий, могло хватить ума следить за кем-то на машине с мигалкой!..

11. Вопросы были ошеломительной сложности. Склонный к образовательному садизму, Теофедулий избегал проторенных троп магии, углубляясь в такие закоулки, где мог бы заблудиться и маг уровня Сарданапала.
Вопросы были примерно такие:
Для подзарядки главной руны магического кольца от планеты Венера в день весеннего равноденствия нужно держать руку с кольцом:
A. С отклонением в семь градусов ниже линии взгляда, обращенного к Венере
B. С наклоном в шесть градусов выше линии взгляда
C. В любой родниковой воде, но строго ладонью вверх
D. Большой палец смотрит точно на Венеру, а мизинец на Марс
E. В формалине отдельно от туловища

12. – Знаешь, я познакомилась с одним парнем. Зовут Шурастик.
– И как он тебе? – спросила Жанна.
– Милый. Только смешной… Защищал меня сегодня от "Скорпионьей книги", – сказала Лена, задумчиво поглаживая перламутровую крышку шкатулки, в которой они хранили амулеты.
– Защищал от "Скорпионьей книги"? Тебя? – с особой интонацией спросила Аббатикова.
– Ну… Это же все-таки книга по темной магии… – нерешительно отвечала Лена.
Жанна Аббатикова захохотала.
– Ну не ври хотя бы мне, Свеколт! Бабка заговаривала нас на огонь и кровь! Разве тот, кто учился рунам по "Книге мертвецов", может еще чего-то бояться? Вспомни, как мы читали в забитом гробу, под землей, освещая строчки лучиной, огонек которой пробивался в глазницы черепа! А прочие наши книжонки! Каждая заглавная буква хотела отобрать наш эйдос, а каждая точка – тело!.. Чем можно напугать того, кто четыре года спокойно спал в пустом склепе, кишевшем змеями? В склепе, куда каждый час мог вернуться его хозяин? И разве не ты пила отравленную воду, держа при этом тарантула в губах? И не тебя ли заставляли биться в одиночку с двенадцатью упырями?
– Может быть, я просто растерялась? Там в библиотеке были еще хмыри! – с досадой отвечала Свеколт.
– Я падаю в обморок! Хмыри!.. Мама моя дорогая! А в наших лесах их, конечно, не было! И не ты ли отправляла хмырей за дровами, когда самой ходить было в лом. И не ты ли целовала их в склизкие рыльца!
– АББАТИКОВА! Я тебя убью!
– Хмыри в библиотеке! Я в шоке! Конечно, это страшнее, чем в полночь разговаривать с мертвецами на языческом кладбище, когда их руки проходят сквозь рыхлую землю и тянутся к тебе!

13.Метелка выглядела смешной и растрепанной. В избе у алтайской ведьмы она наверняка валялась где-нибудь за печкой, и ею же под горячую руку колотили домашнюю нежить. Как разительно отличалась она от длинной, с золотыми буквами на рукояти метлы Гурия Пуппера, которой кощунственно было даже коснуться мусора и которая после каждого состязания уносилась особым джинном, и тот, в тишине, расправлял у метлы каждый прутик. Джинн был лично аттестован самой доброй тетей на благонадежность и имел соответствующий диплом об уходе за метлами.

14. – Хаю хай, Гротти! Ну и где была? – спросила она.
– Воздухом дышала.
– Да-а? Ну и что твой Бейбарсов? Много барсов убил? – ехидно поинтересовалась Склепова.
– Бейбарсов не мой. Он свой собственный, – проворчала Таня, удивляясь осведомленности Гробыни.
– И о чем вы беседовали с Бейсусликовым? Небось Колотибарсов рассказывал тебе что-нибудь душещипательное про свое бедолажное детство у злой бяки-ведьмы? – проницательно взглянув на нее, спросила Гробыня.
– Откуда ты все знаешь, Склепова? Подслушивающее заклинание на контрабас поставила? – не выдержала Таня.
– Стану я время терять! Достаточно сходить на дюжину свиданий, чтобы узнать о мужчинах все. Их приемы подкатов стары как мир. И никакой
Пинайхомячков меня не разубедит! Так и передай своему Лягайлошадкину!

15. Подбрасывая зудильник, подошла Пипа.
– Эй! Ты видела? Она нагло дрыхнет на моей кровати!
Склепова недоверчиво повернулась к Таньке.
– Ну да, спит!.. А я-то умиляюсь, что Гроттерша в кои веки не перебивает, когда я на нее бочки качу. Пипенция! Давай кровать поближе к окну переставим! Пускай Черные Шторы сны Гроттерши подзеркалят!.. Охота мне посмотреть, как Пуппер с Ванькой в ладушки играют и Бейбарсов бамбуковой тростью кильку ловит. А где-то на заднем плане Ург тащит украденный контрабас.

16. – Чье это? – спросил он.
– Древнира. Хочешь, я расскажу тебе о Древнире? Он был такой изящный… такой теплый… такой высокий… как ты… положи мне руку на плечо! – подходя и мятно дыша на Глеба, отвечала Шито-Крыто.
У Тани появилось нестерпимое желание задушить Ритку. И чтобы как-то оправдать свое раздражение, она сама себе объяснила, что Ритка уж больно нагло охотилась. Не просто клеила Бейбарсова, а буквально припаривала его электросваркой.

17. – Надо всех поставить в известность! Особенно Магщество! Оно должно знать, что у нас тут творится! – возмутилась Лиза Зализина.
Учитывая, что с ней рядом помещалась блуждающая, не отмеченная в географических картах гора под названием Гуня Гломов, Зализина сдерживалась. Не называла всех "родненькими", "сладенькими" и не благодарила Танечку за испорченную жизнь Ванечки.
– Да уж, Лизон… Прям сейчас спускаем пар из ушей, чтобы оповестить Магщество! "Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы, ехал поезд запоздалый…" – фыркнул Ягун.
– Но это наш долг!
– Все, что мы должны, мы прощаем. Чем позже Магщество узнает – тем лучше. В идеале оно не узнает вообще, хотя я лично в это верю с трудом.
– Ах, Ягун, ты такой умненький! Ты все лучше всех знаешь! Прямо какая-то Грот… – начала Зализина.
Гуня гулко кашлянул в ладонь. Несколько раз вхолостую пророкотав "гро, гро, гро", Лиза приглушила звук.

18. – Женщина – существо жестокое. Ты когда-нибудь обращала внимание, как вы, женщины, давите тараканов? А мух? Двадцать ударов тапкой по заведомо мертвой мухе – это уже садизм!

19. Под заданием "Придумай задачу на проценты" почерком Пипы было размашисто написано:
"У меня 100 подруг. В этом месяце я планирую сократить их число на 10 процентов, одновременно увеличив интенсивность и качество дружбы на 15 и 20 процентов соответственно. В следующем месяце я сокращу число своих подруг еще на 10 процентов, увеличив частоту встреч с оставшимися на 20 процентов. Вопрос: буду ли я в проигрыше или в выигрыше?"
Дядя Герман осторожно закрыл тетрадь.
– Боюсь, это тупиковая задача. Интенсивность общения – это вроде как плюс, но не учтено, что сокращенные 20 процентов подруг явно нагадят. Человечество так низко пало, даже я за ним не успеваю, – заметил он грустно.

20. – Ты кто такой? А, неважно! Стража, казнить! Это говорю вам я, император Калигула! – взревел он, ткнув пальцем в грудь Дурнева.
– Халявий! – укоризненно сказала тетя Нинель. – Очнись!
– Халявий? Кто это? И его казнить! – капризно приказал оборотень.
В следующие полчаса Халявий ухитрился перебывать и машинкой для наклеивания этикеток, и царем Мидасом, и даже кипящим чайником. Это оказалось самым забавным его воплощением: минут пять Халявий подпрыгивал и, сидя на корточках, булькал губами, а затем с верблюжьей меткостью плюнул в таксу.

21. – О, вампиры в большом волнении! Слухов ходит тьма, хотя в точности никому ничего не известно! Поговаривают, что отец всех вампиров Гермот Дурень поведет их войной на школу магии по какому-то подземному подкопу. Якобы всех магов он уже переморил крысиным ядом, так что битва будет короткой.
– Гермот Дурень? Это еще кто? – вскипел бывший депутат.
– Не обижайся, братик!.. Это они имя твое так перекроили. Ты у них национальный герой!.. Простые вампиры в тебе души не чают! Говорят: Дракула был тиран, а этот истинный благодетель! Никого не казнит, не свирепствует! Донорской крови в Трансильвании хоть упейся. Некоторые до того насосутся, новые гробы себе заказывают – потому как в старый никак не влезть… Не поверишь, братик, на каждом вампирском кладбище на каждом третьем надгробии непременно твоя фотография!.. А все отчего – от любви!

22. – Я собираюсь разбиться вместе с контрабасом, но не допустить этого. Я поймаю все пять мячей и залечу вместе с ними в глотку английскому дракону, – заявила Таня.
Она ладонью вытерла с контрабаса несколько капель начинающегося дождя и убрала контрабас в футляр.
– Пять мячей сразу? Неплохо. Такой случай был только однажды – с Торином Одноглазым, когда он играл против гандхарв в финальном матче 1041 года, – философски заметил Ягун.
– И что же?
Внук Ягге свел ладони и резко развел их.
– Пять магий сплюсовались, и рвануло знатно. Шнурки Торина до сих пор хранятся в мировом музее драконбола. Там же хранится хвост того
бедного дракона

23. Шторы протянули алчные кисти к Пипе Дурневой и принялись подзеркаливать ее сны. Вскоре по их темной поверхности, прильнув друг к другу щеками, закружились в страстном танго Генка Бульонов и Гурий Пуппер. Однако кружились они недолго. Внезапно Бульонов стал раздуваться, расти ввысь и вширь, и вот уже изумленный Пуппер едва достает ему до колена. Бульонов ухмыляется, поднимает руку с перстнем, произносит грозное заклинание ротфронтус, и вот уже красная искра неумолимо скользит к макушке бедного Гурия. Миг – и Гурий уже шоколадный, от шрама на лбу до шнурков на ботинках. Бульонов ухмыляется, зловеще произносит: "Ути-пути!" – и тянет к Пупперу руки. "Нет, – кричит Пипа. – Не смей!" Она кидается на помощь, пытается вырвать Гурия из рук ухмыляющегося Генки, но поздно. Шоколадная голова Пуппера откушена, и Бульонов с наслаждением жует ее. В углах его красного рта лопаются клейкие шоколадные пузыри. Сердце Пипы обливается кровью, однако помимо своей воли она ощущает волчий голод. Кидается к Пупперу и отламывает ему ногу. Пипа и Бульонов вместе едят шоколадного Пуппера, а по щекам у них медленно скатываются слезы раскаяния.
Гробыня покачала головой.
– Прощай, крыша! Здравствуй, дядя Зигмунд! Дай мне ключик от палаты № 6, чтобы запереться там от всех психов!

24. – Как странно все под этим небом! Она любит не меня-его, а меня-меня. Те же, кто любит меня-его, чужды и неприятны мне-мне. Собой я быть не хочу, быть же другим не могу. Кто же я в таком случае? Существую ли я на самом деле, или я лишь тень себя-себя? – произнес он непонятно.

25. Ягун отправился к джинну Абдулле и нашел его в библиотеке, витавшим между стеллажами.
– Что будем делать с гостями, Абдулла? – спросил он.
Джинн отвел рассеянный взгляд от книжных корешков.
– О, вечные врата, что за вопрос? Яд у меня в столе. Неужели самому сложно взять? – спросил он ворчливо.

26. – Кто? Я не люблю детей? Это ты мне говоришь, маечник? – возмутился Ягун. – Я их просто обожаю, но только в трех видах: жареном, вареном и спящем. Во всех прочих видах детей надо держать в клетке, через которую пропущен ток. Дети – это мухоморы жизни.
– Ягун, ты тоже был шустрым ребенком, но в клетке не сидел, – заявил Ванька.
– Меня надо было еще поймать. Я был шустрый, как бешеный таракан, и такой же деловой, – ностальгически сказал Ягун.

27. – Эй, рюский мюжик, подойти сюда! – поморщился Прун, поманив пальцем Гуню Гломова.
– Чего? – не понял Гуня. Он всегда включался медленно, зато и выключался долго.
– Ты что, обнаглел, мюжик? Я знаю английский бокс! Я буду щелк-щелк тебя по фэйс! – сказал Прун. Он отложил сглаздамат и встал в стойку. Гуня неуклюже выбрался из-за стола.
– Гломусик, только не надо крови! Сотвори с ним что-нибудь мирное, – поморщилась Гробыня, укоризненно погрозив Гуне вилкой.
Гуня покорно кивнул. В следующую минуту Пpун, завернутый в скатерть-самобранку, сидел на полу и мог вращать только глазами. Во рту у него торчала индюшачья нога, которую Гуня использовал как кляп.

28.Поручик Ржевский так задрожал, что потерял голову, которая скатилась на колени к Графину.
– Ох, как страшно! Я в ужасе! Посмотри, на чем ты сидишь, пончик! И не забудь сказать "сыр", чтобы не думали, что ты улыбаешься! – посоветовала голова.
Графин недоверчиво заглянул под скамейку и застыл. Между ним и Бессмертником лежало большое чугунное ядро с дымящимся фитилем. Калиостров поспешно протянул пыльцы, чтобы затушить фитиль, но тот вдруг вспыхнул, в один миг прогорев до половины.
– Не трогай больше огонечек, мой хорошенький дружочек! Будет большой бабах! Магией тоже лучше не пытаться – сразу рванет! – по-свойски посоветовал Ржевский.
Калиостров отдернул руку. Фитиль сразу погас. Графин немедленно принялся толкать локтем Бессмертника и что-то зашептал ему на ухо.
– Что это за гадость? Я требую ответа! – вскипел Кощеев, заглянув под скамейку.
– Это-с? Ядро справедливости! – пояснил Ржевский, нашаривая свою голову и важно водружая ее на прежнее место. – Глава темного отделения профессор Клопп оказался гениальным малюткой. Внутри ядра, кроме пороха, помещаются астральные весы, замкнутые на созвездие Весов и усиленные гремучей вредностью созвездия Скорпиона. Пока судейство будет честным, бояться вам нечего. Если же нет – ваши некрологи появятся во всех магических газетах. Это будет прЫлестно – моя супруга обожает похороны.

29. Захлопали петарды. Взметнулись перетяжки с привычной надписью:
"ГУРИЙ ПУППЕР – ВОТ КТО СУПЕР!"
Малютка Клоппик и Гуня Гломов зашептались. Гломов хмурил лоб, кусал пальцы и грыз ногти, страдая в муках вдохновения. Затем внезапно
просиял и, притянув к себе Клоппика, что-то сказал ему. Гениальный малютка встряхнул кистями рук, разминая пальцы, как матерый пианист,
и выпустил искру. На перетяжке, восхвалявшей Пуппера, вспыхнуло:
"ГУРИЙ СУППЕР – ВОТ КТО ТРУППЕР!"

30. Новая воздушная дуэль происходит в центре поля, где сошлись на встречных курсах Кэрилин Курло и Демьян Горьянов, тоже погнавшиеся за пламягасительным мячом! Я знал, я предчувствовал эту битву титанов! Горьянов сделал нам всем огромный подарок, не свалившись с пылесоса в самом начале матча. За это наш ему респект и полкило сосисок! Кэрилин Курло вскидывает голову и зыркает на Демьяна страстными темными глазами. Пылесос Горьянова швыряет в сторону. Готов поспорить, Кэрилин сглазила обмотку его мотора! Демьян отвечает Кэрилин своим коронным прокисающим взглядом. Я вижу, как лицо Курло раздувает, как от флюса, а на лбу зреет вулканический прыщ. Кэрилин не остается в долгу. Еще один взгляд – и вот уже из пылесоса Горьянова вырывается столб белого дыма, как из подбитого бомбардировщика! Некоторое время Демьян еще ухитряется удерживать пылесос в горизонтальном полете, а затем начинает терять высоту. Еще немного – и Горьянов врежется в песок. Я вижу на лице у Курло усмешку. Она довольна, очень довольна. Она думает, что победила! Демьян, мы с тобой!.. Сделай же что-нибудь! Молодец! Я верил в твою повышенную вредность! Объясняю для тех, кто не включился. Подбитый Горьянов поднимает голову и с ненавистью смотрит на Кэрилин Курло снизу. В тот же миг метла Кэрилин покрывается зеленой скользкой слизью, сама же Курло внезапно начинает корчиться от рези в животе!.. И вот уже Курло падает вниз и зарывается в песок рядом с Горьяновым. Обоих уносят санитарные джинны! Глазам своим не верю – лежа на соседних носилках, Кэрилин и Горьянов смотрят друг на друга уже без ненависти! Смотрят так, что из треснувшего пылесоса Демьяна, набитого перхотью барабашек, внезапно вырастает роза! Невероятно! Обоим только и нужно было, что встретить себе подобного! Да, это уже не любовь, это страсть!

31. Тетя Настурция позеленела.
- Никогда! Слышишь, Гурий, никогда! Как только нога этой лимитчицы ступит на английскую землю, моя нога ступит в гроб! - хрипло сказала
она.
- Мне будет вас ужасно не хватать, тетя, - пожав плечами, вежливо произнес Пуппер.

32. - Я просто обожаю эту крошку! Гробби, покажи Грызиане язычок! Я хочу посмотреть, не раздвоенный ли он! - сказала она.
- И не надейтесь! Я гибрид змеи и хомяка. Яд у меня в защечных мешках, - мгновенно нашлась Склепова.

33. Он дважды обошел вокруг зеркала в поисках, нет ли где подсказки краской или карандашом - пожилые маги охотно подписывают артефакты, опасаясь в ответственный момент забыть, как ими пользоваться, - но ничего не нашел и наудачу выдал из Пушкина:
- Свет мой зеркальце, скажи да всю правду до ложи...
Цитата возымела на стекло неожиданное действие. Бронзовая рама раскалилась.
- Ты, ты, ты всех милее... Отвали, царица! - огрызнулось зеркало.
- Какая я царица?.. - растерялся Ягун, но зеркало его не слушало.
- Ты, ты, ты! Она, она, она! Не ты, так она! Не она, так ты! Вы обе всех милее, психопатки! Забодали уже! Я за себя не ручаюсь! Заберите кто-нибудь от меня эту дуру, или я разлечусь осколками! - в истерике запищало оно.
- Похоже, оно глухое! С кем-то меня путает! - обиделся Ягун.
Шурасик с авторитетным видом поправил очки.
- Налицо все признаки магического шока! Другими словами, артефакт свихнулся от слишком продолжительного общения с царицей, которая
задавала ему один и тот же вопрос...

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Дневник беспощадного графомана.

главная