Elizaveta Yait
Автор: Elizaveta Yait
Бета: Витомира
Фэндом: Hetalia: Axis Powers
Персонажи: Америка/Россия, Англия/Франция, Литва, Пруссия (Калининград) и многие другие.
Рейтинг: NC-17
Жанры: Ангст, Слэш (яой)
Предупреждения: OOC, Насилие
Описание: Америка добивается своего и получает Россию под свой контроль.Россия никак на это не реагирует никаким гневом или войной,а просто выполняет все,что тот скажет.Альфреда это начинает пугать и он пытается вернуть все на свои места...
Посвящение: Карнэ.
Публикация на других ресурсах: Разрешаю, но только заранее предупреждайте куда.
Примечания автора: 1.Начала писать по заявке описанной чуть выше, но сюжет уже давным давно ушел от нее Х)))
Надеюсь, никто не расстроился)
2. Народ смотрите на Рейтинг)
3. Проект закончен, уффф.


Глава 8.

Вернувшись домой, Альфред понял, что за время его отсутствия почти все страны успели разъехаться по домам. Оставались лишь несколько: Германия сидел за столом и пил сок; Англия с пакетом льда у глаза сидел в противоположном углу; Франция стоял перед зеркалом с тональником и упорно пытался замазать с каждой минутой все ярче проявляющийся фингал; в кресле, как и прежде, спал Геракл, только теперь к нему пристроился Венециано и тихо сопел.
-Я смотрю от любви до ненависти один шаг,— сказал Альфред, переводя взгляд с Артура на Франсиса и назад. Артур злобно сверкнул в ответ глазами, потом также посмотрел на Германию и ответил:
-Я смотрю, ты тоже не горишь энтузиазмом… И чего ты так покраснел?
-Ну, я поговорил с Иваном.
-Ты хоть извинился?— перебил Артура Германия. Альфред тут же почувствовал себя сволочью, потому как на деле все вышло наоборот.
-Не совсем, но я пригласил его к себе жить.
-Альфред, мы же вроде с тобой все уже обсудили?
-И что с того? Я принял решение и не отступлю!
Америка быстрым шагом прошел мимо брата и, поднявшись по лестнице, скрылся в своей комнате, громко хлопнув дверью.
-А Россия еще тот хитрый лис,— промурлыкал Франция и снова уткнулся в зеркало.

Глава 9.

Россия переехал сразу на следующий день. Без лишних слов он собрал свои вещи в чемодан и вместе с ним стоял на пороге и стучал в дверь.
Америка же проснулся на утро в некакущем состоянии и, с трудом дойдя до кухни, буквально слился с банкой рассола, которую ему всучил не менее помятый Литва. Что было вчера, он помнил смутно, помнил только, что пригласил жить Брагинского к себе, но вот, как и почему, забыл напрочь. И вот в таком виде с курантами в голове и рассолом под мышкой, он открыл дверь и впустил нового жильца.

Америка днями стал пропадать на работе. Пусть и не сразу, но он ощутил на своей шкуре все то, о чем его предупреждали другие: управлять сразу двумя странами было невозможно, он ежедневно метался с одного материка на другой, иной раз, забывая о сне и отдыхе; экономика начала давать трещину в районе его финансовых отношений с СНГ; Европа же была на грани очередного кризиса.
«Как же был он прав! Вот я дундук, что его не послушал»,— ругал сам себя Америка, сидя в своем рабочем кабинете и просматривая очередную вереницу отчетов. Надо было что-то делать, проблемы нарастали как снежный ком и грозили превратиться в лавину, которая снесет все на своем пути. А кто как не родина, источник, можно сказать, этого снега могла лучше всего разобраться с делами.
Брагинский уже полгода сидел у него дома без дела и Америка решил, что пора бы уже побеспокоить его. Он бросил бумаги на стол и стал набирать номер домашнего телефона. В трубке раздались гудки, затем что-то щелкнуло, и заработал автоответчик: « Сейчас Америки нет дома, хотя это звучит странно (смешок), если учесть что он в белом доме. Если вам что-то нужно оставьте сообщение после сигнала, а если вам нужен я (смешок), то по всем вопросам прошу к Америке»,— раздался гудок и в телефоне что-то снова щелкнуло. Альфреду понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, после чего он что есть мочи закричал в трубку:
-БРАГИНСКИЙ!!! Черт бы тебя побрал, возьми трубку! И что за идиотское сообщение?! Я, конечно, понимаю, что тебе там заняться нечем, но мне не до смеха!...— сказать что-то еще он не успел, т.к. трубку поднял Иван.
-Незачем так орать, бедный Литва чуть с лестницы не упал,— как и прежде непринужденно ответил он.
-Это он бедный? Это я на грани срыва! Что у тебя с экономикой? Сколько я не пытался ее подлатать или наладить, все становится только хуже! И что это за «коррупция», я с ней борюсь, но ее только больше становится! Живо ко мне, я уже не справляюсь,— не дожидаясь язвительных комментариев от России, Америка бросил трубку и стал ждать.
Брагинский приехал незамедлительно и, не стучась в дверь, зашел в кабинет. Альфред уже успел немного остыть, но осадок все еще остался. Он, сперва, одарил недобрым взглядом Россию, но поняв, что без него не справится, сменил гнев на милость.
-А теперь доходчиво мне объясни, что случилось с этими графиками,— Америка положил перед Россией отчеты и стал ждать. Но ждать не пришлось, Россия, только взглянув на них, улыбнулся и быстро все пролистал.
-А что здесь тебе не нравится?
-Одним словом: Все! Как с такой экономикой ты еще не слег?
-А я уже привык,— он снова улыбнулся.— И, знаешь, ты тут сделал много лишнего, я думаю, не стоило так напрягаться.
Альфред удивленно уставился на него и стал ждать разъяснений. Иван понял это, вздохнул и начал вдохновенно объяснять про все нюансы «его» экономики. Джонс старался внимательно слушать, но уже в середине совершенно запутался в логичной нелогичности России. Он никак не мог понять: как отнимая можно было умудриться прибавить, или даже преумножить капитал, а отдавая долги оказаться в выигрыше. Признавать, что он был бессилен понять все эти нюансы, и что герой мог проиграть каким-то цифрам, было выше его сил и гордости, поэтому он смиренно молчал и ждал, когда Брагинский закончит.
-Ну, ты все понял?— спросил Иван, закончив, как он думал, объяснения.
-А?.. Да конечно! Все действительно просто!— Для пущей убедительности он засмеялся, но Россия, убрав улыбку с лица, положил ему руку на плечо.
-Смирись, ты обречен. Думаю, стоит запастись анальгином и парацетамолом…
-Зачем это?
-Потому как если заболеем оба, некому будет сходить даже за простыми лекарствами.
-Тогда занимайся своей долбаной экономикой сам!— Альфред разгневанно вскочил на ноги.
-Нет уж!— без раздумий отчеканил Иван.— Ты сам в это влез - тебе и карты в руки.
-Стоять!— Альфред схватил Россию за рукав, когда тот уже собрался уходить.— Ты не можешь отказываться, ты ведь теперь мой подчиненный.
-Даже если и так, я не могу ничего поделать. Но, если хочешь, могу постараться тебе более детально все объяснить еще раз.
Америке было неприятно признавать, но помощь была ему нужна как воздух.
-Ладно. Только объясняй более точно,— Джонс надул губы и Иван, поняв, что ему уже никак не отвертеться, принялся объяснять, предварительно обойдя стол и став за его спиной.
Альфред искренне хотел понять всю суть его экономики, ведь он все-таки герой и не мог проиграть! С другой стороны с каждой минутой его внимание и интерес таял быстрее, чем воск, под конец он уже совершенно перестал разбирать слова Брагинского, и они приятной мелодией откликались в его голове. Он только поморщился, когда почувствовал его влажное дыхание на своей шее, он мотнул головой и тут же столкнулся с обеспокоенным взглядом России.
-Что с твоим выражением лица,— вяло спросил Джонс.
-С моим выражением лица?— переспросил Иван немного издевательским тоном.— Это мне нужно узнать, что с твоим выражением лица? Ты меня уже минут десять не слушал я прав?
— С чего ты взял? Я внимательно тебя слушал!
Россия прищурился.
-Правда? Кстати, а почему у тебя лицо красное?
-Правда!... Красное?— Америка на секунду отвлекся от недовольного, но еще обеспокоенного лица России, и пощупал свой лоб. Температуры он конечно не почувствовал, но зато сразу ощутил во всем теле вялость. Поняв, что надо что-то ответить Ивану, он открыл рот, но тут же начал глотать воздух как рыба, которую только что выбросили на берег – Брагинский одним движением поднял челку с его лба и коснулся его своими сухими губами.
-Похоже, у тебя температура…— предположил он, отпуская Америку.— Извини, я накаркал…
-Нет, у меня никакой температуры!— начал возражать, раскрасневшийся еще больше Альфред, но тут же был усажен обратно на кресло.
-Сиди и жди, я пока схожу в аптеку, а ты попроси секретаршу, хотя я лучше сам ей все объясню…
Иван по-хозяйски порылся в шкафу и достал оттуда покрывало, что очень удивило Джонса. О том, что он тоже по ночам засиживается, знали не многие, да и сам Америка не особо афишировал, но то, что он в отличие от того же Германии, проведет этот вечер с максимальным комфортом для себя, даже дураку ясно. Тем временем Брагинский укутал его в плед, от чего американец стал похож на заболевшего школьника подростка. Он напоследок еще улыбнулся и скрылся за дверью.
Спустя несколько минут в комнату без стука вошла секретарша и принесла с собой тазик и несколько полотенец. Ее лицо было белее снега, и Альфред впервые пожалел, что в его кабинете была звукоизоляция. Конечно, он не горел желанием услышать отборный русский мат, но ему как герою очень хотелось все знать! Надо сказать, что изоляцию в комнате приказали поставить еще лет 50 назад, когда очередной президент не смог вынести вечного шума из кабинета Америки. Приказ был выполнен в кратчайшие сроки, а изоляция была сделана двухсторонняя, так на всякий случай. Но именно в такие случаи Джонс и жалел о том, что согласился на «ремонт» кабинета.
Секретарша тем временем поставила тазик на стол и, предварительно смочив полотенце в воде и свернув его, водрузила прохладный компресс на голову. Только тогда он почувствовал, как дрожат ее руки. Затем она натянуто улыбнулась и все так же молча ушла. Альфред только усмехнулся и, устроился поудобнее, намереваясь дождаться Россию, но уже через пару минут его сморил сон и герой, съехав с кресла на пол, свернулся калачиком на нем.

Глава 10.

Как и ожидалось, его разбудил Брагинский, а, точнее, шум, который он создавал. Америка осоловело, открыл глаза и понял, что уже достаточно давно лежит на диване в собственном доме. Почему не в своей комнате? Альфред задался этим вопросом и почти сразу вспомнил, что просил никого туда не заходить. Похоже, что свое обещание Иван решил исполнять до конца. Сейчас он сидел на стуле возле него и мешал ложкой какое-то лекарство, постоянно стуча о стенки чашки. Джонс, привыкший к манерному Англии, не мог привыкнуть к некоторым особенностям русской культуры, которая даже на его взгляд, а не только паникера брата казалась дикой.
-Потише нельзя?— сипло прошептал Америка, сразу поняв, что в ближайшее время не то, что кричать и вопить, просто говорить будет очень затруднительно.
-О, уже проснулся? Раз так, то выпей-ка это,— Иван приподнял его голову и помог выпить лекарство. Альфред тут же закашлялся и снова опустил голову на подушку.— И нечего на меня так сердито смотреть, не я виноват, что ты заболел.
-А вот и ты! Кхе-кхе-кхе… И как ты только еще сам с ангиной не слег?
-Я же говорил, что привык,— Россия пожал плечами.— Ты лежи, а я схожу за едой, тебе стоит набраться сил.
-Принеси мне тогда гамбургер.
-Вот как. Забыл сказать, что заходил врач и сказал, что тебе прописан постельный режим и только здоровая пища, т.е. никакого фастфуда,— он улыбался и светился как новогодняя елка. Америке сразу стало понятно, что Брагинский просто наслаждается сложившейся ситуацией. Россия встал со стула и, отставив пустую чашку на столик, куда-то вышел.
Америка еще некоторое время лежал неподвижно, но потом все же принял сидячее положение, как раз в этот момент в гостиную зашел Литва с подносом и, поставив его на столик, начал кормить с ложки Джонса. Тот в свою очередь упрямился, такое новое положение его не радовало, потому половина бульона оказалась на постели. Покачав головой, Литва удалился, раздался шум на кухне и в гостиную вернулся Брагинский уже менее довольный, за ним вышел серьезный Литва с полотенцем и новым покрывалом. Сменив постельное белье, и положив поверх покрывала полотенце, он ушел.
-Я и сам могу есть,— прокомментировал свое поведение Америка, оставшись с Россией наедине. Он взял из его рук тарелку, но тут же чуть не уронил. Джонс даже сам испугался, когда понял, что сейчас слишком слаб, чтобы держать даже ложку.
-Герой,— шепотом хмыкнул Иван и стал его кормить. В этот раз Альфред упрямиться не стал и съел все, что ему дали. Конечно, хотелось более привычной и менее здоровой пищи, хотелось шоколада или, на худой конец, хотя бы стаканчик колы. Но врач запретил, да и Торис готовил достаточно хорошо, чтобы Америка не стал жаловаться.
Россия, выполнив свою миссию, забрал поднос и ушел. В гостиной он больше не появлялся, к нему наведывался лишь Лит и периодически то приносил лекарства, то менял теплое полотенце на холодное. Спустя несколько минут Джонс снова уснул.
Сон был очень беспокойный. Особенно его начала бить дрожь, когда он в голове начал прокручивать события последней войны, только в этот раз победителем был Россия. Он стоял над неподвижным, ослабевшим американцем. Его глаза были полны гнева презрения. Иван поднял на него оружие:
-Сдохни!— сказал он.
-Стой, Раша! не смей…— Америка почувствовал неподдельный страх,— пощади, прошу! Я сделаю все, все!
-А ты пощадил моих сестер? Молчишь…
«Но ведь его сестры живы? Что-то не так… Все совсем не так. Это я победитель, это просто сон… Или нет?» Как ответ на его слова, на каменном лице России появилась безумная улыбка.
-Кто знает… Но твои грехи можно смыть только кровью,— выстрел. Америка чувствует боль в груди, но не только от пули, что-то еще. Это была настоящая лавина различных смешавшихся эмоций и чувств, и нельзя было понять, что произошло. Альфреда тянуло куда-то вниз, боль парализовала тело, и теперь мешала думать, путая мысли. Смерть пришла к нему его и сковала в своих объятиях. «Я жить хочу, хочу жить… Хоть кто-нибудь, спасите»,— на лице его появились слезы. Сон или нет, но он был настолько реальным, что достиг глубины его души. Холодные фиалковые глаза смотрят на него, и нет в них жалости. От этого еще больнее. «Страшно! Мне страшно... Раша… Россия… спаси…»
-Америка! Да чтоб тебя. Америка!— Альфред чувствует, что чьи-то руки держат его, знакомый голос зовет.
-Россия,— он отвечает, находясь еще где-то во сне. Холодный взгляд сменяет уже более теплый и беспокойный. Наконец Джонс просыпается и понимает, что все еще в гостиной. Но, увы, тем, кто его разбудил, был совсем не Брагинский — весь бледный и помятый Керкленд сидел над ним.
-Англия,— прошептал сипло Альфред.
-Да я тут, я с тобой…
-Что с тобой?
-Что со мной?— Англия осмотрел себя.— Ну, да. Не очень свежий вид. У тебя ночью поднялся сильный жар и мне позвонил Раша. Я перепугался за тебя и тут же прилетел сюда, мало ли что этот русский с тобой бы сделал.
-Ясно,— Америка закрыл глаза, но тут же перед ним всплыл образ России из сна.
«Мне до сих пор страшно… »— он вздрогнул и поспешно открыл их снова.
-Ты еще дрожишь. Тебе холодно,— Англия коснулся рукой его лба.— Температуры вроде нет, тогда я схожу за одеялом.
-Да,— «Какое лицемерие, я ведь боюсь его… Интересно, что я видел? Все было настолько реально… Неужели я мог ему проиграть? Хотя почему меня волнует даже не это, а то, как он на меня посмотрел. Почему-то, кажется, что у него должен быть другой взгляд. Если бы я смог вспомнить наш разговор после вечеринки, почему же я тогда пригласил его к себе жить … Может был слишком пьян… Наверно, но ведь было что-то еще?».
-Ну, вот так будет лучше,— Англия накрыл его и сел рядом.— Пока ты не поправишься, я буду с тобой,— он улыбался, как и прежде, когда Америка был еще маленьким. Альфред улыбнулся, наблюдать за таким Артуром было гораздо приятнее. Но, похоже, даже болезнь младшенького не могла до конца исправить его характер.— Но если выяснится что скачки курса доллара это твоя очередная махинация, ты лично от меня за все получишь.
-Неисправим.
-А что ты хотел, такими темпами жар скоро будет у всей Европы. Боюсь, меня первым будет лихорадить.
Америка вздрогнул, вспомнив какой жар ощущал во сне. «Неужели это тогда… Как такое возможно что…» Он хотел закончить мысль но слишком боялся осознать возможную реальность того сна. «Нет, я буду жить!»— упрямо он сказал себе.
— Ничего я не делал. Это все Россия…
-Опять он!— Англия вскочил и, не дождавшись объяснений, выбежал из комнаты.
Спустя час в комнату со ссадиной над виском зашел Торис и, напоив лекарствами Джонса, сел рядом.
-Что случилось?— нарушив молчание, спросил Альфред.
-Все в порядке,— Литва улыбнулся, но сразу было заметно, что его что-то беспокоило.
-Говори, все равно узнаю.
-Нет!— Торис хотел тоже уйти но, так и не дойдя до двери, вернулся на свое место.— Зря вы это затеяли,— в никуда сказал он.
-Я всегда прав, а то, что случилось, не моя вина.
— Кто знает,— повторил слова темного-Брагинского Торис и замолчал. Спрашивать что-то еще было бесполезно.

Глава 11.

На ноги Джонс встал довольно быстро, хотя некоторое время его еще знобило. Меньше повезло в этом плане Керкленду. Пока он был у Америки дома и следил за порядком, собственная экономика начала давать течь и в итоге к тому моменту, когда Альфред уже пошел на поправку, сам англичанин был вынужден уехать домой, а затем и вовсе слечь. Конечно, без должного ухода он не остался, Франция, быстро сообразив, собрал его вещички и увез к себе на елисейские поля.
Тем временем Альфред, наконец, вернувшись в строй первым делом решил навестить Белый дом и заодно свой кабинет. Пока он шел по коридору, то сперва готовился к худшему: стол заваленный бумагами, мрачное, душное неубранное помещение и секретарша, постоянно таскающая сотню бумаг на подпись. Но уже у подхода к кабинету заметил сначала других министров чиновников и тому подобную шушеру в очень неприглядном состоянии, причем, чем ближе он был к кабинету, тем бледнее были сотрудники. Его же собственная секретарша стояла возле кабинета с чашкой кофе, по тому, как тряслась чашка и сколько раз она чуть не облилась кофе, просто поднося чашку к губам, Джонс предположил, что недельки выдались у нее напряженные, но чтобы на столько, он не ожидал! « Может из-за кризиса переволновалась? А может босс заходил? Хотя не думаю что он настолько зверь…» Америка поздоровался с секретаршей:
-Ой! Я…я… я уже почти допила кофе и сейчас же приступлю к работе!— девушка вытянулась по стойке смирно чуть не выронив чашку, но когда осознала что перед ней стоит Америка немного расслабилась.
-Хорошо, я не подгоняю,— Альфред улыбнулся, но тут же с досадой для себя заметил, что это не произвело должного эффекта как раньше. Девушка натянуто улыбнулась и поплелась на рабочее место. «Что это с ней? В последний раз я ее видел в таком состоянии, когда здесь был Россия. Может это он?... Да нет! Ни за что не поверю».
Смеясь, он открыл дверь и тут же замер – кабинет был не просто чист, он сверкал как новенький доллар! Америка потер глаза, думая, что ошибся дверью, но нет. « Я уже даже не помню, чтобы он был таким чистым, если вообще таким был», — он прошел внутрь и закрыл за собой дверь.— «Неужели секретарша постаралась? Хотя кто тогда разобрал все бумаги?» — в такое счастье верилось с трудом. Наконец он закинул куртку на вешалку и сел за стол.
-С чего бы начать?— он обвел взглядом стол и на секунду задержал взгляд на своем ежедневнике. Он лежал там же где и прежде, но был открыт на сегодняшнем дне, чьим-то аккуратным подчерком, который никак не мог принадлежать ни секретарше, ни тем более ему. «Интересно кто автор?»— Джонс взял его в руки и начал рассматривать записи на сегодня и несколько последующих дней. «Похоже, мне назначено несколько встреч, должен позвонить сегодня Франция. Что еще? Завтра несколько встреч. А что было вчера?»— он отвернул страничку назад, но к его удивлению на ней было пусто, как и на всех других. Там не было ни одной записи, кроме тех, что он оставил раньше. «Что за черт?! Ну не мог же он не писать себе пометок?»— Альфред вскочил с места и выбежал в приемную. Секретарша сидела на своем месте и что-то печатала.
-Кто был в моем кабинете?— сразу спросил Америка.
-Ну, это…— вдруг девушка замолкла и побледнела.
-Кто?— девушка замотала головой, что удивило Джонса. Но, тем не менее, по ее реакции догадка, какой бы не казалась бредовой, подтвердилась на все сто.— Брагинский значит,— из глаз девушки потекли слезы.
-Только не говорите ему,— Альфред коротко кивнул и вернулся в кабинет.
«Так значит это он. Но почему не воспользовался случаем и не выкрал документы или бумаги?»— рассуждал Америка, роясь в полках и проверяя документацию. К его удивлению все до одной бумажки лежали на месте. «Хотя это не доказательство»,— он быстро выбежал из кабинета и дал пару указаний охранникам, те кивнув, бросились выполнять поручение, сам Джонс, не теряя времени, захватил ключи от машины и вприпрыжку покинул правительственное здание.

Дома никого не было, или, по крайней мере, так с первого взгляда показалось Америке. На кухне, как оказалось, работал телевизор вещая о новостях дней насущных. Альфред подкрался к двери и аккуратно приоткрыл ее: за столом сидел Литва и, шинкуя капусту, следил за новостями. Он уже было хотел уйти, но от его взора не скрылся торт, лежащий на столе возле плиты. Он несколько раз переводил взгляд с Ториса на торт и обратно оценивая, успеет ли он стащить его раньше, чем Лит повернется. Наконец сделав ставку на то, что он самый быстрый и ловкий, американец пригнулся и прошмыгнул внутрь, затем сделал несколько шагов в сторону плиты, выпрямился и протянул указательный палец, чтобы попробовать крем.
-Америка-сан,— Джонс тут же получил по руке половником,— вы как маленький. Разве так сложно подождать до ужина?
-Но он так аппетитно выглядит, может, съедим его сейчас?— Альфред потянул вторую руку, но снова получил половником, но теперь еще и по голове.
-Я сказал до ужина — значит до ужина, вы, между прочим, еще даже не обедали,— тут возмущенное лицо Литвы стало прежним.— А, кстати, почему вы не на работе? Вам снова плохо?
-Дфа, нфет,— Альфред держал во рту ушибленный палец.— Я ифкал роффию.
-Россия сейчас во дворе, я попросил его постричь газон.
— О сфатибо,— сказал Джонс и тут же ускакал с кухни, забыв про торт.
Литва еще несколько минут стоял, вспоминая, что он сделал не так, но, так и не вспомнив, вернулся к капусте.

Россия, как и сказал Литва, работал во дворе. Только вместо привычной газонокосилки он использовал привычную для себя косу. А теперь представьте выражение лица Америки, когда он, позвав Россию, встретился лицом к лицу с русским, который старательно точил косу.
-«Здравствуй», Америка-кун,— он еще шире улыбнулся, не переставая точить лезвие инструмента.
За одно мгновение перед лицом Альфреда пролетела вся жизнь. «МАМОЧКИ, АРТУР!»— мысленно завопил он, хотя на деле не издал ни звука, опасаясь, что его крик может привести Ивана в бешенство или послужить кличем для атаки.
-Ты хотел что-то спросить?— тем временем Брагинский продолжал толи случайно, толи намеренно, не замечая испуг, запечалившийся на лице Америки.
— Что я? А нет, ничего такого,— «Черт побери, Альфред Ф. Джонс, ты же мужчина соберись!»— пытался себя успокоить американец,— просто хотел узнать, это ты работал в моем кабинете в мое отсутствие?— «И почему это у меня так голос дрожит?»
-А ты про это. Твой босс сам разрешил мне. И я думал, что ты не будешь против,— Иван сделал удивленное лицо и, наконец, опустил косу, опиревшись на ее древко. Америка облегченно вздохнул, чувствуя, что умрет он точно не сегодня.
-Даже если так надо было спросить у меня,— Альфред поставил руки на пояс, чувствуя, что его боевой дух вернулся к нему.
-Ну, во-первых, тебя постоянно мучил жар, так что ты был мало вменяем, во-вторых, твой брат сам предложил мне это.
-Артур?— удивлению Америки не было предела. «Он доверил все Брагинскому? Да не может быть, чтобы этот русофоб на такое согласился».— Да я ни за что не поверю.
-Можешь сам у него спросить, а я пока займусь делом,— как бы читая мысли Альфреда, предложил Иван, затем выпрямился и вернулся к работе.
-Обязательно,— Америка отошел в сторону и сел на стоящую под деревом лавку. Пока он набирал номер и ждал ответа, он сам не заметил, как стал наблюдать за тем, как работает Россия. Он внимательно разглядывал его и заметил, что на нем не было ни пальто, ни шарфа. Вместо них на нем осталась лишь рубашка и спортивные штаны с лампасами, даже вместо привычных валенок или все чаще надеваемых им ботинок на ногах были резиновые шлепки. « Хотя чему я удивляюсь пока я болел уже весна закончилась. Но господи как ему это идет, никогда бы не подумал что он такой стройный…»
-Алло! Алло~! Да что за шутник там развлекается?! Франц если это ты, то я тебе по возвращении всю бороду выщипаю!— гневный голос в трубке привел парня в чувства.
-А, точно. Привет, Арти. Как жизнь?— Америка протер глаза и постарался сосредоточиться на голосе собеседника.
-Альфред? Никогда бы не подумал, что ты мне позвонишь. Не уж то решил поинтересоваться умер ли твой экс-опекун или нет?
-Это конечно тоже волновало, но вот только теперь я все меньше сомневаюсь, что такая сумасшедшая идея могла придти тебе в голову.
-Сумасшедшая идея… Ты о чем?— голос Англии был явно удивлен.
-Ну, ты ведь не мог предложить России поработать за меня пока я болею,— Америка рассмеялся в трубку, ожидая, что его старший брат назовет дураком, но никак не следующего.
-Так ты об этом. Я сразу решил отправить его туда, чтобы он меньше по дому без дела шастал. У тебя с этим проблемы? Или Раша документы украл?— Америка отрицательно покачал головой и тут же понял, что Артур, скорее всего, не видел этого.
-Нет, все на месте. Но я на всякий случай попросил охрану все проверить.
-Думаю, в этом нет необходимости, я заранее приставил к нему Шотландию. Этот мальчишка навряд ли решился бы мне перечить.
-Тогда все и правда на месте,— «Значит, он все-таки перестраховался, а я уже подумал, что он с ума сошел. Надо отдать ему должное, он еще не старый маразматик».— В таком случае до завтра.
-Если ты о собрании, то там меня не будет.
-Как?
-Вот так! Ты, я так понял, совершенно забыл, что я уже почти неделю живу на полном попечении этого лягушатника. Впрочем, другого я от тебя не ждал,— по голосу стало ясно, что Артур был явно расстроен.— Америка-бака~!— гневно выкрикнул англичанин и положил трубку. Альфред на это только усмехнулся.
-Вот всегда с ним так.
Америка отбил звонок и спрятал трубку в карман. Он еще некоторое время сидел и, молча, наблюдал за широкой спиной Ивана. «Я конечно понимаю, что Артур сам сильно волновался, если решил попросить Шотландию»,— в голове Джонса тут же всплыл образ вспыльчивого рыжеволосого парня, которого доводилось пару раз видеть.— «Этот парнишка, если надо, не упустит ничего и никого из виду, а тут еще приказ от старшенького. Но как-то с трудом верится, что Россия за это время не попытался его обезвредить или выкрасть часть документации». Альфреду с трудом верилось в честного Брагинского, если он вообще хоть на секунду поверил. Он еще некоторое время внимательно его рассматривал, потом облизал пересохшие губы и уже было хотел что-то сказать, но вдруг русский остановился и повернулся к нему лицом. Америку тут же, как ветром сдуло, он уже мчался по дорожке домой, ругая себя за такое поведение. «Что я на него так засмотрелся? И чего вообще испугался?!»
Он открыл входную дверь и чуть не сбил с ног Литву.
-Америка-сан вы вовремя. Обед уже на столе, я все накрыл. Надо бы Россию позвать.
-Понятно,— задумчиво произнес Альфред, переваривая вновь полученную информацию. Но, похоже, его слова было поняты Торисом не правильно, поскольку он решил добавить:
-И до ужина никакого торта!
-А я и забыл, значит можно,— утвердительно сказал Америка и тут же получил от литовца затрещину. Несмотря на свой тихий характер во всем, что касалось уборки или готовки он был непреклонен. Джонсу оставалось лишь догадываться о том, где он успел так закалить свой характер.— Хорошо, тогда просто съем гамбургер с колой.
-Вы наверно уже забыли, что вам еще неделю нельзя есть ничего вредного. Хотя насчет этого я могу быть спокоен,— и действительно. В первый же день все запасы фастфуда в доме были изничтожены либо самим Америкой, либо совместными усилиями Литвы и России, причем последний оказывал самое активное участие. Он даже не поленился обойти все забегаловки с яркой буквой «М» и каждому менеджеру лично провыть свое фирменное «колколкол», после чего в каждом заведении появлялись две фотографии в разделе нежелательные лица №1. Одним из них был, конечно, сам Иван, вторым за компанию записывался Альфред, после чего его даже на порог не пускали.
-Я так не могу больше!— начал ныть американец, но литовец уже привыкший к нему, пожал плечами и, повесив фартук на вешалку, направился к выходу.
-Потерпите всего неделю. Что ж про обед я сказал, Россию осталось позвать… А, точно забыл сразу сказать, меня не будет пару дней надо разобраться со всеми делами дома. Не скучайте без меня,— не дав времени Америке на возмущение или лишние расспросы, Торис вышел из дома. Джонс еще минуту постоял, а потом обреченно поплелся на кухню, продумывая перспективу проживания в одном доме наедине с Брагинским.

Глава 12.

-…Так ключи взял, скатерти постирал, обед в холодильник поставил…— уже около часа Литва пытался покинуть дом, но из-за того, что постоянно вспоминал что-то новое вынужден был возвращаться и исправлять. На шестой раз его остановил Россия и заставил все перепроверить пока он еще дома, но похоже идея не была лучше, поскольку Торис завис как компьютер у эстонца.— Теперь вроде все,— наконец подытожил, Лит и взял в руки чемодан.
-Может, я тебя все-таки отвезу в аэропорт?— последние сутки Россия клянчил у своего бывшего подопечного подвезти его.
-Нет!— сказал, как отрезал, Лоринаитис.— Кто тогда за ним присмотрит?— Америка сидел тихо в сторонке и наблюдал за этой комедией со стороны. Но литовец знал, что стоит ему покинуть порог, как это чудовище разнесет в доме все и обязательно где-нибудь достанет фастфуд или что-либо похуже, вроде его фирменных тортиков. В данном вопросе ему не хотелось идти на уступки пусть, даже если это были Альфред и Иван. Он только на прощание похлопал Россию по плечу и захлопнул за собой дверь.
-Ну, вот мы и одни,— подытожил русский, поворачиваясь к Джонсу, который уже порывался сорваться с места, но услышав голос Брагинского замер и, сглотнув, медленно повернул голову.
-Да, и правда,— парень залился смехом, но и сам понимал что голос дрожал, а смех вышел нервным. Он поднял глаза на лицо России, но оно не было злым или раздраженным, оно было скорее печальным, а сам он все еще смотрел на дверь. Что-то у Альфреда сжалось в груди и он, не боясь быть пойманным, избитым или еще, что там с ним собирается сделать Брагинский в отсутствии свидетелей, вскочил с места и заперся в кабинете.
«Дурак! С чего это я разволновался»,— размышлял он, сползая по двери.— «Хотя кого я обманываю? Все этот русский с его клятвами и англичанин с этим спором! Интересно они догадываются что я ни черта не помню с того вечера? Или о том, что мне до сих пор снится тот страшный сон»,— дрожь прошла по всему телу, когда он на секунду прикрыл глаза. Но он снова их широко распахнул.— «Казалось бы, что в этом такого, но почему я теперь не могу нормально спать? И еще этот запрет, к черту его сейчас же еду куда подальше, где еще не был русский и наемся бургеров с картошкой и обязательно с колой, а то точно сойду с ума».
Альфред, дрожа, дошел до стола и, немного покопавшись в нем, извлек ключ от старого мотоцикла. Затем, решив, что если пойдет через дверь наткнется обязательно на Россию, открыл окно и поскольку это всего-навсего второй этаж, а внизу клумбы, Америка смело соскочил с подоконника. Помяв аккуратно постриженный куст розы и успев уколоть об него пятую точку, он, кряхтя и матерясь, доскакал до гаража и, достав мотоцикл, решил не заводить его сразу здесь. Он шел с ним, пригнувшись около квартала, и, когда его дом окончательно скрылся из виду, завел аппарат.

О, как же хорошо в старом добром «Макдональдсе»! Ничего не мешает расслабиться и набить желудок, ну, может, только парочка детишек бегают и радуются игрушкам. Альфред улыбается им и продолжает жевать. Это единственное место, где он всегда мог привести свои мысли в порядок, а если учесть почти месяц воздержания от этой традиции, он был морально истощен. Джонс взял в руку стакан колы и начал медленно потягивать ее через трубочку, по мере того, как кола вливалась в его организм, мысли о воспоминания сами собой лезли в голову, в только им известном порядке. «Хорошо то как… в последний раз помнится я также хорошо себя чувствовал на вечеринке. Ну и отжег же тогда Артур, поцеловав Франсиса, жаль, что Кику к этому моменту был в отрубе, а то бы заснял. Ахахаха! И Россия с пивом впервые видел у него такое лицо, когда я ему приказал… ЧТОЯ ЕМУ ПРИКАЗАЛ?! Стоп, стоп, стоп, а это воспоминание откуда? Он че взаправду чуть меня не завалил?... Он это сделал же, да? Мне это не померещилось… и лицо у него было такое… И он что-то говорил. Причем столько грусти, точно, когда он провожал взглядом Ториса, у него было такое же выражение лица. А ведь он действительно сказал, что устал воевать и что сделал это ради кого-то…»— сердца американца сжалось в груди, и почему-то возникла обида на весь мир.— «Значит, ради этого прибалта он в это ввязался? Хотя почему я так взволнован из-за этого, он всего лишь мой подчиненный он никто… или же нет?»
Америка отставил в сторону недопитую коллу и, взяв в руки несколько кусочков картошки, тут же отправил их в рот. Жуя ее он повернул голову к окну и чуть не подавился – перед его лицом стоял Россия и, как ни в чем не бывало, улыбался своей фирменной детской улыбкой. Постояв еще с минуту, он показал в сторону выхода, а затем пройдя мимо кассы и купив себе мороженного сел напротив уже немного отошедшего от шока Альфреда.
-А мне казалось, что мы договорились, что пока ты не поправишься никакого фастфуда?— замурлыкал, как показалось американцу, Иван.
-Ну, это всего лишь разик,— начал сразу ныть Америка, делая щенячьи глазки, какие он обычно делал, когда его ругал старший брат.— Не говори Литве, плиз~!
Россия удивленно захлопал глазами, медленно поедая рожок, потом коротко кивнул.
-Раша, хотел у тебя узнать,— тут Джонс сощурил глаза и пододвинул лицо поближе.— Ты как меня здесь нашел.
-Очень просто,— он лизнул мороженое и продолжил.— Это самая близкая забегаловка, в которую тебя еще пускают (Ксо!) и как только я стал спрашивать у прохожих, описывая тебя, мне тут же показали в эту сторону (Дважды ксо!).
-А как ты тогда сюда добрался?— Альфред уже минуту искал на парковке хоть какой-нибудь транспорт, но кроме его мотоцикла и еще одной машины, явно не принадлежащей русскому, ничего не было.
-На попутках,— спокойно ответил Россия.— Знаешь, у тебя такие отзывчивые люди.
-Правда… Ну, кто бы сомневался мы Американцы… это… как там его…
-Толерантные, отзывчивые?— подсказывал Брагинский.
-Ага, точно, и еще мы самые лучшие!— его прям, распирало от гордости.
-Угу, я, как только сказал, что ищу малость недалекого парня постоянно машущего руками и кричащего всякую несуразицу, мне тут же все кинулись помогать и с радостью согласились подвезти,— в то время как выражение лица русского ни на йоту не изменилось, лицо Альфреда вытянулось от изумления.
-Врешь!— но Иван лишь шире улыбнулся, как бы подтверждая свои слова. Американец нахохлился и, забив рот картошкой, стал наблюдать за дорогой. Но уже скоро это занятие ему наскучило, и он краем глаза стал следить за Брагинским, который в свою очередь, сощурив глаза, мягко улыбался и следил за толкающейся малышней. Видеть его в таком новом свете было непривычно и, волей неволей, Альфред засмотрелся, разглядывая его пепельные волосы, которые серебрились и переливались золотом в лучах восходящего солнца. Америка сглотнул и уже было потянулся, чтобы коснуться их, но в этот момент какой-то мальчик упал и Иван, резко вскочив, подбежал к нему и стал утешать. Рука Джонса сомкнулась на пустоте, и он в очередной раз стал ругать себя за, непонятного происхождения, мысли.
Он наблюдал за ребенком и Брагинским, если дитя сперва испугалось такой громадины, то уже в следующий момент он расслабился, увидев добрую улыбку России. А еще через минуту мальчик престал плакать и смеялся, когда русский ему что-то рассказывал. «Fuck! Это я должен был быть героем и помочь ему, а не он!»— «Ты был слишком очарован Иваном».— «Кто ты?»— «Твое второе я».— «А ну тогда ладно. А что ты там говорил про Рашу?»— «Он тебе нравится».— «Ага, понятно… ЧЕГО?! Он мне ну ни как не может нравиться!!!»— «Нет, он тебе определенно не безразличен».— « Ну, может, он мне и не безразличен, но он мне точно не нравится!»— «Говори что хочешь, но я-то знаю правду. Я ведь видел, что ты собирался сделать».— «Ничего я не собирался…»— «Ладно, ладно. Похоже, ты еще сам не до конца осознал это, тогда я подожду своего часу».
Голос в голове стих, а тем временем Брагинский вернулся к нему и сел на свое место.
-Может, поедем домой?— спросил он, и Джонс только кивнул.
Америка как на автомате дошел до мотоцикла и сев на него уже собирался погнать, как почувствовал, что позади него кто-то сел.
-Ну, не могу же я назад снова на попутках добираться,— Альфред вздохнул и дал русскому запасной шлем. Он уже хотел расслабиться и нажал на газ, но Россия был полон сюрпризов, после очередного поворота он схватил Джонса за талию, от чего он чуть не подскочил на месте.
-Может, ты меня отпустишь?
-Извини, но если я отпущу тебя, то боюсь что свалюсь,— Америке не надо было оглядываться, чтобы понять, что он улыбается.
-Fuck,— прошипел он. Но почему-то его слова совершенно расходились с ощущениями: внутрии все бурлило и замирало одновременно, хотелось еще плотнее прижаться к Брагинскому.
Некоторое время они ехали, молча, и это начало напрягать Альфреда, он слегка повернул голову и заметил, что Иван смотрел куда-то в сторону.
-А у тебя здесь красиво, как у меня дома,— действительно они ехали по окраине города и стоящие друг рядом с другом маленькие домики аккуратно постриженный газон и дети, играющие на улицах, это сильно отличалось и от особняка, к которому он привык и от душных небоскребов пронизывающих небо. Именно здесь он сам ощущал ту свободу, о которой вечно говорил, а не там, в душных городах, но признать это вслух он никогда не решится.
-Мы приехали,— сказал Джонс, когда маленькие домики исчезли из вида и на горизонте показалась крыша особняка. Он остановился у гаража, решив, что припаркует мотоцикл, когда Россия слезет с него.
-Что ж пойду, разогрею обед. А то Торис обидится, если мы не съедим то, что он наготовил,— Иван быстро слез и направился домой.
«Опять этот Торис!»— тепло оставшееся на его талии распыляли жар в груди и Альфред, вскочив с байка, нагнал Брагинского и, развернув к себе лицом, поцеловал. В этот момент он даже не задумывался о том, что делает, ему просто хотелось получить все и сразу. Так было всегда и так осталось. Россия в этом случае не был исключением, он хотел его подчинить полностью, и то, что его душа и мысли были где-то не здесь, а там в самолете с другим лишь больше усиливали амбиции, а те, резонируя с потоком неизвестных чувств, пробуждали самые сокровенные даже для него самого желания, отодвигая разум на задний план.
Вот сильные руки легли на его плечи, но лишь для того чтобы оттолкнуть.
-Умерь свой пыл Америка, иначе…
-Иначе что? Ты мой, слышишь!— прокричал Альфред, сам не понимая, что несет.
-Твой, твой. Но не помню, чтобы соглашался быть твоей подстилкой,— последнее слово Брагинский сказал с особым акцентом, и посмотрев на него с презрением скрылся в доме.
-Дурак! Кретин!— проорал Америка, упал на колени и ударил кулаками землю.

Глава 13.

Весь последующий день, предварительно обложившись купленными в ближайшем супермаркете сникерсами и чипсами с «Фантой», Америка безвылазно сидел за монитором компьютера. Если раньше ему из-за привычек и отчасти из-за его упрямства и геройства, он не мог и уровня пройти, потому что хотелось сразу быть непобедимым и сносить все преграды, но так не было, и он бросал джойстик в сторону. То теперь заняться было абсолютно нечем, а кипящие внутри злоба и обида просто нуждались в выходе.
-Яху! Я воин 40го левла!— восклицание Джонса пронзило тишину комнаты, отбиваясь от заставленных комиксами и разнообразными фигурками героев полок, и вернулось Америке. По его спине пробежали мурашки, и он посмотрел по сторонам уставшими глазами и наткнулся на часы в форме супермена.— Ого, уже так поздно,— два числа 03 и 43 явно говорили о том, что пора бы уже ложиться спать.
Альфред встал с места и потянулся — позвонки тут же захрустели. Он потер затекшие плечи и предварительно вставит ключ, открыл запертую дверь. В коридоре было пусто и тихо. Америка на цыпочках пробежался по нему и шмыгнул в ванную. «Дожили, теперь я в своем же доме прячусь от России. Англия бы умер от смеху, узнай, что я натворил». Он подошел к умывальнику, повернул вентиль и подставил голову под холодную струю воды. Спустя какое-то время он все же смог совладать с собой и, почистив зубы, наконец, решил пройти проверить дом. Но уже на лестнице стало ясно, что в гостиной кто-то был. Повесив полотенце, которым вытирал голову на плечи, он медленно спустился.
На диване сидел Россия в обнимку с бутылкой водки и спал, бормоча что-то во сне. Первым порывом Америки было начать возмущаться по поводу того, что русский нарушив обещание вновь начал пить, но уже в следующую секунду закрыл ладонью рот. Потому что даже несмотря на холодный душ, память об утреннем поцелуе была свежей. «Он спит. Он точно спит?»— он наклонил голову к его лицу, чтобы прислушаться, но если он и так не понимал русского, то теперь тем более не мог разобрать его невнятные бормотания. Это было пыткой: Иван был слишком близко, он был абсолютно беззащитный, и даже жуткий перегар не портил картины. Попрощавшись, на всякий случай, с жизнью и помолившись, чтобы он не проснулся, Джонс коснулся его губ своими. Доступность России и то, что он все еще спал, побудили Альфреда к новым действиям, левой рукой опираясь на спинку дивана, правой он стал аккуратно расстегивать рубашку (пальто уже который день висело на вешалке, а шарф похоже Россия снял, когда ему стало жарко).
Почувствовав неладное, Иван заерзал, а потом открыл глаза, столкнувшись взглядом с увлекшимся поцелуем Америкой. Такое положение дел явно не устраивало его, особенно спросонья. Он резким движением схватил парня за руки и, резко дернув в сторону и вниз, быстро поменялся с ним местами. Теперь он нависал над вжавшимся от страха в обивку Альфредом и угрожающе сверкал глазами.
-Я тебе вроде все сказал сегодня утром: я не твоя подстилка. Если ты не понял это с первого раза, то я…
-Я все понял, но, похоже, ты тоже кое-что забыл,— Джонс перебил его раньше, чем Россия успел перейти к угрозам,— ты дал обещание больше не пить в обмен на то, что я не трону твоих сестер,— «Неважно как, но я заставлю тебя делать то, что я хочу».
-Вот значит, как ты заговорил,— Брагинский наклонил голову, скрыв лицо за челкой, и стиснул зубы.— Значит, говоришь приказ, что ж я не против такой постановки вопроса.
-О чем ты?— если секунду назад он чувствовал уверенность в себе, то теперь почва стала уходить из под ног, а темная аура, появившаяся позади русского, явно уверенности не добавляла.
-О том, что я выполню этот приказ,— он за шкирку схватил Джонса, протащил по полу до двери своей комнаты. С ноги открыв дверь небольшой комнаты, хотя может она казалась такой лишь из-за габаритов русского, Брагинский швырнул наглого американца, матерившегося всю дорогу, на кровать. «Зачем я поставил сюда двуспальную кровать?»— успел подумать Джонс, прежде чем Иван сбил все его мысли поцелуем.
-Ты садист,— прошипел он, когда Россия отпустил его губы, и он смог снова вздохнуть. Брагинский только улыбнулся и, вытащив из брюк ремень, привязал им руки Америки к спинке кровати. Если до этого Альфред практически не сопротивлялся, ему было слишком любопытно, что дальше будет делать Раша, то теперь он запаниковал и попытался вырвать руки. Но фигушки, хотя ремень и не был затянут туго и узел, казалось, болтался, все же освободить затекшее моментально запястья не удалось.
-Ты сам захотел этого теперь не жалуйся,— Брагинский, освободив руки, снял с себя рубашку, а затем просто рванул майку на Джонсе. Америка глубоко вздохнул от неожиданности и стал еще более тяжело дышать. Тем временем Россия оценивающе осмотрел его тело и, похоже, решил не останавливаться на достигнутом. Теперь он рывком стащил с него брюки вместе с нижним бельем. Альфред сглотнул.
-Я не этого хотел,— парень чувствовал себя слишком неуютно лишь в одних носках и часах. Очки слетели еще тогда, когда Брагинский швырнул его сюда и теперь мирно покоились под кроватью.
-Тогда надо четче формировать свои приказы, иначе тебя могут неправильно понять,— Иван начал целовать его шею спускаясь вниз к ключице, по которой не забыл пройтись языком, изучая каждый миллиметр кожи, одной рукой он водил по спине Америки, второй теребил сосок, возбуждая молодое тело. Терпением и сдержанностью Альфред никогда не был знаменит и уже через несколько минут пытки сладко застонал.
-Хватит… я… Ах! Прекрати,— он не мог больше терпеть, но и попросить Брагинского перейти к действиям тоже не мог. Но это и не нужно было. Россия схватил со стола какой-то крем, выдавил содержимое на ладонь, а затем медленно ввел в него два пальца. Американец сперва поморщился, но в тоже время вместе с болью он ощущал какое-то садистское удовольствие.
-Ах…— Джонс простонал, когда в него вошел третий палец, но конец стона утонул в поцелуе. Если все это время Америка старался не смотреть на Ивана, то теперь, когда его лицо было в непосредственной близости, он заметил, что русский был тоже изрядно возбужден, а на щеках был румянец.
-А теперь потерпи,— прошептал Брагинский прямо в ухо Америке и облизнул ушную раковину. Он закинул его ноги себе на плечи и незамедлительно вошел в Альфреда на всю длину, начиная медленно двигаться.
-Он…— на выдохе произнес Америка, но невольно стал помогать ему бедрами. Руки Ивана одновременно блуждали по его телу, что было неимоверно приятно, но и невыносимо больно было осознавать, что все это было лишь по его приказу, а не из-за взаимного чувства, не говоря уже о любви.
«Любви, черт, о чем я думаю?» «А я предупреждал». «Опять ты! Что на этот раз?» «Только хотел сказать, что ты теперь сам признал, что любишь его». « Я не… Ладно ты прав люблю. Но что теперь с этого?» «Теперь тебя ждет только боль, ведь он тебя теперь будет ненавидеть. Сможешь ли ты это вынести?» «…Нет. Что мне делать?» «Отпусти». «Не могу, теперь не могу». «Тогда…»
Новый толчок, задевший где-то внутри чувствительную точку, заставил Альфреда во весь голос простонать и избавиться ото всех мыслей. Теперь найдя эту «точку опоры» Иван продолжил двигаться под тем же углом, приводя американца в экстаз и заставляя выгибаться в его сильных руках. Если до этого крики Америки были слышны по всему пустующему особняку, то теперь их слышали еще и все соседи. Когда сдерживаться стало не выносимо Америка прижался телом к торсу Брагинского и, простонав, кончил. Юношеское тело сдалось на милость более зрелого, и как выяснилось рельефного, тела России. Иван сделал еще несколько толчков и кончил, но даже будучи обессиленным, как и Америка, он все еще крепко обнимал его, прижимая к себе одной рукой и второй развязывая узел.
-Прости,— прошептал он, когда над ухом услышал тихое сопение Альфреда. Он поднял его аккуратно на руки и, поднявшись по лестнице, сперва умыл юношу под душем, который его ничуть не потревожил, а затем отнес в его спальню. Иван некоторое время сидел рядом с Америкой на кровати и наблюдал за тем, какое спокойное в этот момент было у него лицо, как медленно поднималась и опускалась его грудь. И, наконец, когда сон стал одолевать и его, он легко поцеловал его в губы, перебирая пальцами его пшеничные волосы.— Да уж, еще неизвестно, кто из нас больший дурак,— прошептал он в губы и ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Глава 14.

Утром Америка, только проснувшись, резко подскочил на кровати и тут же свалился с нее. Ноги, а в особенности бедра, нещадно болели, отказываясь пошевелиться или выполнять хоть какие-то действия, копчик, на который ему посчастливилось упасть, тут же напомнил о боли в спине и заднице. Альфреду еще несколько минут понадобилось, чтобы понять весь масштаб и трагизм того, что с ним вчера произошло. Сначала Альфреду не хотелось верить в то, что вчера было, ведь проснулся он в своей постели, но вот следы засосов на теле и боль говорили об обратном. От понимания этого теперь жгло не только тело, яростное пламя стремилось выжечь всю его сущность изнутри.
-Что же я натворил,— прошептал он опухшими губами и уткнулся в стянутое одеяло. Он некоторое время плакал, приходя в себя, мысли витавшие в его голове не давали возможности сосредоточится и успокоить разум, но вот слезы имели восхитительное свойство бурным потоком сносить все, что тревожит, оставляя лишь то, что было важно именно сейчас. И вот теперь, когда шум в голове стих, а мысли стали двигаться в упорядоченном направлении, в голову пришла, возможно, не самая лучшая, но первая и вполне здравая мысль. «Нужно с кем-то поговорить»— американец ползком добрался до стола, на краю которого вчера остался его телефон и, найдя в списке самый «адекватный» в данной ситуации номер, нажал на кнопку вызова.
Долго ждать не пришлось, трубку подняли практически мгновенно и чей-то взволнованный голос ответил:
-Алло, Альфред ведь это ты?
-Привет,— американец с трудом узнавал свой осипший голос,— вроде вчера был я.
-Альфред хорошо, что ты позвонил…
-Канада, пожалуйста, заедь за мной, я хотел бы с тобой поговорить,— не обращая внимания на попытки брата хоть что-то сказать, сказал Америка.
-… Брат, с тобой что-то случилось?— голос стал еще более беспокойным, что не укрылось от Джонса.
-В некотором роде. Только к дому не подъезжай я встречу тебя на повороте, ну ты знаешь где.
-Понял, через час буду,— собеседник бросил трубку и тишину комнаты разбавили прерывистые гудки.
-Ну, что будем подниматься?— США схватился руками за край стола и с трудом привел тело в нормальное положение. Опираясь о стены или полки, он подошел к окну и выглянул в него: внизу стоял Иван и косил поле. Альфред на мгновение остановил на нем взгляд, но в отличие от прошлого раза, теперь кроме любви в них вновь появилась ненависть, которая, как и в годы Холодной войны, полностью затуманивала разум, мешая рассуждать здраво.
В ванную он идти в этот раз не стал, а, вытащив из шкафа обычную синюю майку и надев потертые синие джинсы, спустился вниз. Куртка по-прежнему висела на вешалке рядом с пальто Брагинского. Не удержавшись, Альфред прижался к нему вдыхая запах зимней свежести вместе с ароматом подсолнечника, но как только эйфория немного спала, он сорвал пальто и отшвырнул от себя, как будто это была змея. Немного посверлив его взглядом, он привычным движением надел кроссовки и, схватив куртку, поплелся прочь из дома.

-О чем ты хотел поговорить?— Открывая дверцу черного авто, спросил Мэтью. Америка сел на предложенное место рядом с водителем.
-И сразу к делу? Может, дома поговорим, а то у меня сейчас совершенно не тот настрой.
-Ты прав после такого я сам подавлен,— очки на носу Джонса резко съехали в бок.
-Чего? Откуда ты?... Хотя стоп, ты сейчас о чем?— теперь было время удивляться Канаде.
-А тебе разве никто не сказал? Франция же всех обзвонил и на уши поднял.
-Он мне не звонил,— Америка обеспокоенно смотрел на брата, который старался сосредоточиться на дороге. Только теперь он решил внимательно рассмотреть брата: бледно розовая рубашка была не отглажена, галстук на шее болтался и был неправильно завязан, какие-то непонятного вида и сползающие с его бедер джинсы, и в завершении ко всему неизменная бежевая куртка. Вся композиция слишком бросалась в глаза своей нелепостью, хотя прежде выученный Францией канадец никогда бы не оделся так безвкусно.
-Тогда прошу тебя, держи себя в руках,— Джонс сглотнул и кивнул, подтверждая, что готов. «Меня сейчас уже навряд ли можно расстроить еще больше или удивить». Уверенный в своих силах он принялся слушать.— Твой… наш опекун… Англия он в больнице…
-Неужели простуда усилилась? И ради этого Франция поднял всех на уши? Он же знает Арти давно и должен понимать, что этот старый пират еще всех переживет,— сказал Альфред, стараясь придать своему лицу потерянную уверенность и улыбку.
-У него ночью был сердечный приступ. Уже почти сутки с ним возятся врачи, и Франциск просто не знает, что делать,— на глазах канадца наворачивались слезы, но он упрямо утирал их рукавом, чтобы не потерять и так расплывающуюся дорогу из виду. Америка сполз по сиденью и приложился лбом к гладкой и прохладной поверхности стекла.
-Что?— прошептал он, не веря своим ушам.— Да как такое вообще может быть? Даже вторая мировая его не доводила до такого состояния,— «А я ведь помню, как он тогда был плох, помню все его раны. Но он даже в таком положении, еще помогал нам, спасал захваченного в плен Францию»…— Он же пират, старый вояка, да не мог он от такого…
-Черт! Альфред!— впервые за долгое время Мэтью повысил на брата голос. Америка подскочил на месте и повернулся лицом к брату.— Ты… ты говоришь так, как-будто он уже умер! Лучше помолчи и не мешай мне вести машину, иначе Артуру одному недолго скучать придется… Блин, я теперь этой фигней от тебя заразился,— Канада стукнул кулаком по рулю, потом схватился за него обоими руками, так что костяшки пальцев побелели, и добавил.— Мы едем ко мне домой, скоро должен подъехать Франсис, тогда и расскажешь все, что хотел сказать,— «А он, оказывается, еще не забыл о моей просьбе». Америка кивнул, а что ему еще оставалось, и вернулся к созерцанию пейзажей.

@темы: Америка, Англия, Литва, Пруссия, Россия, Фанфикшн, Франция